Искусственный завет [litres] - Вадим Юрьевич Панов

предоставить им безопасное хранилище, но допустили к работе непроверенного нейра. И пытаетесь прикрыть громкими словами проявленные вашими сотрудниками разгильдяйство и непрофессионализм.

– Но…

– Думаю, вступление можно считать законченным, – отрезал Раджан.

Оспаривать его заявление никто не стал.

– Мы хотим видеть нейра, который очистил облако.

– Сюда, – буркнул менеджер и провёл офицеров в небольшое помещение, экранированное от всех видов связи.

– Вы доставили его сюда?

– Нет. Устроив террористический акт, наш сотрудник сам зашёл в эту комнату и отключился.

И теперь сидел на стуле, положив руки на стол, словно ученик в старинной школе: одну на другую. Спина прямая. Глаза закрыты. Дыхание ровное. Казалось, нейр уселся послушать лекцию и неожиданно уснул.

– Он не попытался бежать, хотя у него была такая возможность. Пришёл сюда, сел и отключился.

– Бежать не имело смысла, его бы нашли где угодно, поэтому злоумышленники выбрали самый простой путь – полное отключение.

Взломанный нейр стёр сам себя.

– Проверяли на имитацию отключения? – поинтересовался Чернышёв, оглядывая неподвижное тело.

– Ещё нет.

– Тогда мы проверим.

– Надо понять, когда его взломали. – Раджан вновь обратился к менеджеру: – Вы знаете, где хранится его резервная копия?

– В нашем облаке. Мы стимулируем сотрудников хорошими скидками.

– Получается, Элайджа Сип сам себя уничтожил.

– Дважды.

– Навсегда.

– Чтобы заставить нейра обойти алгоритмы самосохранения, требуется очень высокий уровень мастерства. Здесь работал незаурядный мозгоправ.

– Таких по пальцам пересчитать, – тут же добавил Беляк.

– И на это требуется время, – продолжил Раджан. – Его не вчера взломали, над ним работали долго и вдумчиво.

– Его могли заранее подготовить, а вчера активировали.

– Допускается, – согласился Раджан.

– Ты не против, если мы им займёмся? – поинтересовался Беляк.

После того как роботех осадил представителя «SkyHall», фактически встав на сторону протов, отношение к нему безопасников… может, и не сильно изменилось, но явно улучшилось.

– Забирайте, – благодушно разрешил Раджан. – Но при условии беспрепятственного допуска к исследованиям специалистов сетевой разведки.

– Договорились.

Они попрощались, Раджан и Лаврентий вышли на улицу, молча дошли до пикапа, и только оказавшись в нём, Граф негромко осведомился:

– Что случилось?

Лаврентий, в отличие от безопасников, иллюзий насчёт напарника не питал и сразу понял, что у Раджана были веские причины проявить невиданную щедрость.

– Появился след, – ответил роботех, неспешно, чтобы не дать безопасникам повода для подозрений, отъезжая от здания «SkyHall». – Наши ребята зацепили подозрительный трафик, который шёл вчера поздно вечером в квартиру Элайджи Сипа.

– Нет.

– Да.

– Чёрт, нет, – повторил Граф, доставая портсигар.

– Что не так?

– Ты сам не понимаешь, что это подстава? – Лаврентий раскурил сигарету. – Мозгоправы такого уровня не оставляют настолько очевидных следов.

– Все ошибаются.

– Только не они.

Раджан повернул синие камеры к напарнику и подчёркнуто удивлённым тоном спросил:

– Предлагаешь игнорировать зацепку?

– Не имеем права, – вздохнул Лаврентий.

– Вот именно. – Отъехав от «SkyHall», Раджан ощутимо прибавил. – Я знаю, что это подстава. Будем разбираться.

– Ехать далеко?

– Прилично. На окраину города.

Но полюбоваться безликими бетонными параллелепипедами Новой Северной Москвы Лаврентию не довелось. Не доехали, хотя операторы сетевой разведки проследили трафик до самого дальнего её уголка, в точку подключения, из которой вчера вечером мозгоправ атаковал ничего не подозревающего Элайджу Сипа. Точки подключения преступники старались выбирать в местах безлюдных, с минимальным количеством дронов и стационарных видеокамер, а идеальным считался вариант, когда до неё можно было добраться по канализации, через подвалы или другие подземные коммуникации. Разумеется, после взлома мозгоправ уходил из точки раз и навсегда, поэтому следующей задачей после определения его входа в Сеть было вычисление возможного преступника. Определив точку подключения и просчитав возможные пути подхода к ней, специалисты сетевой разведки начинали вынимать информацию из всех окрестных источников, обрабатывали записи стационарных видеокамер, как муниципальных, так и частных, дронов-курьеров, роботов-уборщиков, беспилотного транспорта и даже – через несанкционированный доступ – изучали видео из частных источников: роботехов и умных очков протов, которые находились в интересующем сетевую разведку районе. Получался колоссальный массив информации, в котором операторы искали совпадения, несоответствия, повторы и тщательно проверяли все подозрительные объекты. Вычислительные мощности сетевой разведки позволяли заполучить и обработать данные с огромной территории, максимально – до двадцати процентов мегаполиса, и просеять их за десять-двенадцать часов. Однако на этот раз вычислить предполагаемого преступника получилось намного быстрее. Они даже за пределы Третьего кольца не выехали, как Раджан сообщил:

– Есть подозреваемый. – И сбросил фотографию в коммуникатор напарника.

– Бадаара? – изумился открывший файл Граф. – Серьёзно?

– Я разве не говорил, что он со своими ребятами уже два года в «оранжевом» списке склонных к терроризму? А восемьдесят процентов тех, кого вносят в «оранжевый», делают следующий шаг.

– Кто я такой, чтобы спорить? – Лаврентий демонстративно бросил коммуникатор на торпедо. – Знаешь, где Бадаара сейчас?

– Да.

– Погнали, пока нас не опередили.

Раджан резко развернул пикап, надавил на акселератор и спросил:

– Не веришь?

– Бадаара отличный мозгоправ, но он отчаянно боится пожизненного.

– Он не планировал попадаться.

– Тогда бы не попался, – пожал плечами Граф. – Он бы перепроверил каждую мелочь и ни за что не позволил спецам проследить трафик. Ну это же смешно.

И покосился на напарника. Тот промолчал. А его лицевая пластина осталась такой же серьёзной, как и всегда.

///

– Мы встречаемся второй раз за неделю, – заметила Крис, опускаясь за столик.

– Разве это плохо? – спросил Дигиталис, беря в руки меню.

– Немного необычно.

– Ты в Москве и не занята никаким проектом. Вот я и подумал…

– Нарци, ты такой милый. – Крис мягко рассмеялась. – Я ведь пошутила.

– То есть ты не против встречаться?

– Конечно не против, дорогой мой. Но ты должен понимать, что…

– …ничего не изменилось, – продолжил за неё Дигиталис. – Я знаю. Я помню тот разговор.

Помнил, хотя сам в нём не участвовал, только слушал, записывая в приложение SLR, которое к тому времени Нарцисс уже установил. Тот Нарцисс. Хотя лучше так не выражаться, поскольку это является неуважением к этому Нарциссу, ведь юридически «тот» Нарцисс и «этот» – один и тот же Нарцисс.

Она заказала зелёный салат и белое вино, он поддержал, а когда официант отошёл, услышал заданный светским тоном вопрос:

– Как дворец?

– Скулич согласился взять в проект предложенного мною девелопера, так что через два дня приступаем.

– Прекрасная новость.

– Тебе ведь всё равно, да? – вдруг вырвалось у Дигиталиса. Он плохо воспринял светский тон Крис, поскольку слегка расстроился, вспомнив тот разговор. Тот, в котором Крис чётко дала понять, что никогда в жизни, ни по любви, ни из жалости, не будет с ним.

Никогда.

А фото, что стояло рядом с креслом, было фальшивкой, отображало не то, что было, а то, о чём Нарцисс мечтал.

– Я искренне за тебя радуюсь. –